Почему мы кричим и не можем остановиться

Не пропускайте «желтый» сигнал

 

Гнев, агрессия, пусть вербальная, в виде крика, не появляется сама по себе. Чаще всего не бывает так, что среди полного спокойствия, полного штиля, – вдруг резко, без каких-либо предупреждающих знаков – ураган, гром и молния.

 

 

Все-таки здесь работает светофор, у которого три цвета, и между зеленым – покоем и красным – агрессивным состоянием, есть еще и желтый – уже раздражение, уже потеря спокойствия, но еще не срыв. И это состояние раздражения длится не полсекунды, а дольше, но люди его нередко пропускают.

 

Так водители могут проскочить на желтый, как бы не заметить его, и ехать уже на красный, запрещающий сигнал.

 

Так что, очень важно научиться отличать потерю собственного комфортного состояния, почувствовать, что вот уже начал мигать желтый или даже раньше, когда зеленого остаются последние секунды (образ светофора, мне кажется, здесь самый подходящий). Это можно назвать просто внимательным отношением к собственному состоянию. Потому что мы обращаем на себя внимание в крайних ситуациях, когда уже все плохо, когда начались крики, а за ними – угрызения совести. Полезно видеть это самое «чуть раньше» и брать паузу.

 

Потому что, когда агрессия уже стала выходить, выплескиваться, остановиться очень сложно. Очень часто я слышу, что «да, все это понимаю, все это читала, слышала, но вот в этот момент я уже сдержаться не могу, уже нет никаких тормозов».

 

Лучше не делать уроки, чем закончить их в истерике

 

Бывает, родитель понял, что он сейчас взорвется, вышел в другую комнату, перевел дыхание. Вернулся, а дети, скажем, игрушки разбросали, и – вот он уже кричит. Это шлейф гнева.

 

Даже если мама на семь минут осталась перевести дыхание и глубоко подышать, внутри у нее ничто не успокоилось. Да и если у вас совсем маленькие дети, вы надолго не выйдете даже в другую комнату.

 

И детям, и себе нужно объяснять, что если была вспышка и вам удалось ее погасить, не войти в агрессивное состояние, то еще в течение 40-45 минут гнев может очень легко вернуться, потому что запустился адреналиновый цикл. Значит, и вам, и окружающим надо понять, что уже равновесие потеряно и для того, чтобы баланс вернулся, вернулось какое-то более-менее гармоничное состояние, требуется время.

 

За пять минут можно купировать вспышку гнева, а дальше – нужно отходить от этого гнева плавно, медленно, с помощью разряжающего занятия. Не стоит наращивать темп или, наоборот, уходить в рефлексию, самообвинения.

Люди говорят, например, что невозможно уйти на 45 минут от забот, ведь детям задали много уроков и нужно помогать их делать. Но лучше перестать делать уроки, чем закончить вечер в полной истерике. Уроки того не стоят. У ребенка в долговременной памяти останутся ваши эмоции, а не сделанные уроки, так что цена, с моей точки зрения, таким урокам слишком высока.

 

Можно сказать: «Я сейчас не в состоянии делать с вами уроки, уже только что чуть на вас не сорвалась. Либо вы их делаете сами, либо не делаете». Порой дети бывают понимающие: вспышка могла быть и миновала, и они начинают координироваться. Но иногда они, наоборот, наращивают, наращивают плохое поведение, значит, им что-то нужно, но, возможно, вовсе не контроль за уроками, а просто что-то другое совсем.

 

Часто дети ждут этого крика как такого волшебного средства – мама закричит и мы начнем что-то делать. И это история не про гнев, а про то, что не настроена система самостоятельного подхода к урокам. И надо работать, прежде всего, с этим.

 

Чем поможет «дневник агрессии»

 

Чтобы научиться понимать себя и не допускать выплеска агрессии, я рекомендую карту наблюдений за собственным состоянием, именно за своим, а не за поведением ребенка. Своеобразный дневник агрессии, куда вы записываете, когда и в какой момент, в какой ситуации вы сорвались на крик или готовы были сорваться. Когда вы будете систематически записывать, вы увидите, в какие моменты бываете более склонны к этим вспышкам.

 

Обычно это конец дня, конец недели, конец какого-то периода, перед праздниками, в определенные дни женского цикла. Также стрессовую ситуацию, влекущую за собой всплески гнева, могут вызывать различные жизненные ситуации. Скажем, перед выплатой кредита у вас плохое настроение или после визита не очень приятного родственника. Раздражительность может вызывать недосып. Например, младший ребенок плохо спит, или кто-то заболел, или это бессонница, и если человек вместо семи часов спал пять, то велик шанс, что он будет кричать по любому поводу, просто потому, что ему нехорошо.

 

Это нужно знать и быть особенно внимательными, как на скользкой дороге.

 

Если у вас период нестабильности, то и самой нужно это понимать, и детям, и взрослым говорить, скажем: «Сегодня у меня плохой день».

Это безопасней, чем не говорить, более того, проговаривание учит детей тому, что у всех людей есть слабости, и с этими слабостями нужно пытаться бороться.

 

Можно договориться с близкими о каком-то стоп-сигнале. Им пользуются, чтобы показать, что гнев может выплеснуться и лучше всем остановить ситуацию. Это может быть жест, кодовое слово. Когда машина тормозит, сзади загораются тормозные огоньки. Значит, все, нужно останавливаться тем, кто сзади. Стоп-сигнал очень полезен и между супругами, и между родителями и детьми, и между детьми, но в последнем случае все сложнее настроить.

 

Гнев накачивается, как мышца

Гнев может стать привычкой. Говорят, что если выплеснуть гнев, то его становится меньше. Я убеждена, что гнев накачивается, как мышца. То есть человек привыкает гневаться и гнев выражается в раздражительности, выливается вовне. Чем больше злишься, тем больше хочется злиться. Редко бывает, что позлился и успокоился. Обычно привычка выплескивать агрессию для человека становится автоматической.

 

Более того, гнев – заразен, происходит заражение эмоциями и заражение гневом.

 

В зоне риска к проявлению вербальной агрессии – люди, у которых не сбалансирована психика либо с детства, либо из-за нагрузки. Например, у человека было тяжелое травматичное детство, с агрессией, или у человека напряженная работа в самый кризисный момент.

Вербальная агрессия может быть наследственной. Скажем, человек рос в семье, где все всегда кричали, и любое напряжение вызывало крик. Он это еще не переработал, не преодолел этот механизм снятия напряжения, и понятно, что он будет более вспыльчивым.

Важный момент, что есть эндокринные заболевания, которым сопутствует агрессия. Про ПМС все слышали, но далеко не все знают, что, скажем, после родов может быть гипертиреоз – повышенная функция щитовидной железы и что с этим может быть связана раздражительность.

Сахарный диабет или повышенное давление и у мужчин, и у женщин тоже вызывает повышенную раздражительность.

 

Конечно, вызывает агрессию и гнев состояние выгорания. Человек становится особенно уязвим потому, что он живет в ситуации хронической перегрузки и давно не восстанавливался, и так, через агрессию, организм защищается, ведь гнев и агрессия – это защитная реакция, попытка выжить, отогнав от себя всех.

То есть гнев никогда не появляется вдруг ниоткуда, как сказочный дракон, он всегда имеет причину.
В числе прочего, она может быть в том, что семья переживает какой-то кризисный период – либо первый подросток, либо сложный, нервный ребенок, либо супружеский кризис. И гнев – это маркер того, что что-то не так, что система перегрелась.

 

Не бороться, а искать причину

Для каждого родителя есть такой детский возраст, который субъективно трудный. Для кого-то это младенчество, для кого-то – вредные дети 3-5 лет, для кого-то это подростки. Обычно это тоже всегда биографически объяснимо или вытекает из свойств характера. Почему данный возраст труден? Возможно, что именно в этом возрасте у родителя был трудный период в детстве, либо человек по своему характеру не переносит непослушания или, наоборот, зависимости. Это нужно знать. Да, возможно, у вас сейчас какой-то сложный период, и тут, я думаю, нужна такая специальная помощь, чтобы человек понял, что именно он находится в этой сложной для него точке.

 

Вот человек, например, понимает, что он особенно срывается на ребенка, когда тому исполнилось восемь, и, оказывается, потому, что в этот период мама лежала в больнице и его отдали бабушке, больной диабетом, а потому у него сформировалась модель кричащего взрослого именно в этот возрастной период ребенка. Или, скажем, человек не выносит ноющих двух-трехлетних детей. У него вспышки гнева, потому что его собственный папа сразу ругался, когда слышал ноющий голос. Или, может, у человека высокая собственная слуховая чувствительность и он не может справиться.

 

Но мы, люди, так устроены, что можем учиться, и если мы понимаем причинно-следственные связи, поведение перестает быть бесконтрольным. Мы увидим причину, и это дает возможность включить голову, то есть начать работу над проблемой.

 

Так что надо не с гневом бороться, а искать причины.

 

Если просто заткнуть клапан для выхода гнева, то ни к чему хорошему это не приведет.
Гораздо проще менять ситуацию, когда человек понимает, что гнев и чрезмерная нагрузка или гнев и детская травма – не отдельно друг от друга, а связаны. И если, например, пришло осознание, что есть связка “гнев – детская травма”, и вы даже самостоятельно, без помощи психолога, вспоминаете и анализируете, делаете выводы, ситуация с гневом меняется. Понятно, что с помощью специалиста бывает проще разобраться с проблемой.

Но иногда нужно идти не к психологу, а к эндокринологу или к диетологу. И вообще начать выходить из дома. Или, наоборот, больше бывать дома.

Повторяю, гнев – маркер, и нужно понять, на что он указывает.

Обычно самый опасный гнев неясного генеза, когда человек не может понять, что его вызывает. Например, человек набрал кредиты, но не может отрефлексировать, что это состояние ответственности, стресса вызывает гнев и активно смещается на какие-то другие вещи. Вот это смещение, переадресованная агрессия – невидимый враг. Если, как я уже сказала, размотать ниточку гнева и найти, к чему же она привязана, станет гораздо легче. Здесь не всегда нужен психотерапевт и порой достаточно внутренней работы и честности.

Онлайн-школа: итоги 2018 года

Екатерина Бурмистрова в беседе с сайтом Letidor.ru рассказала об основных итогах 2018 года.

У меня есть два основных направления работы: онлайн-школа и семейное консультирование. По каждому из них есть свои итоги.

 

Так, например, в онлайн-школе весь год популярностью пользовались программы о подростках. У родителей есть большая тревога, связанная с пубертатом, им не хватает практически ориентированной информации на русском языке. На вебинарах я даю эту информацию и, что радостно, эффект от встреч в онлайне получается такой же, как после очных консультаций: родители следуют рекомендациям и успокаиваются, смягчаются к поведенческим проявлениям своих детей.

 

Вторая тема, которая вызвала большой резонанс в моей онлайн-школе — сбои супружеских отношений в браке.

У нас не принято говорить про близость между супругами. Муж и жена могут хорошо ладить, понимать друг друга, но иметь проблемы в интимной сфере. При этом у меня есть совершенно четкое наблюдение: если в браке есть трещина в близости, и люди с этим ничего не делают, она разрушит и психологическую связь тоже.

Здорово, что я также вижу много положительных отзывов после наших лекций. Парам помогает уже то, что они, приходя на лекцию, видят, каким спросом пользуется тема, что они в своей проблеме не одиноки.

Потом многие семьи понимают, что после рождения ребенка им нужно возвращаться друг к другу и пройти второй период ухаживания.

 

В личных и семейных консультациях преобладают другие вопросы.

Ко мне часто приходят студенты (18-20 лет), у которых я наблюдаю синдром первой сессии. По сути, это когда ожидания детей относительно их профессионального самоопределения не оправдываются. Ребята очень хотели поступить в вуз, были мотивированы, бросили все силы на подготовку к экзаменам, поступили, а в вузе все оказалось не таким волшебным, как они себе представляли, а совершенно обыкновенным.

И другая группа подростков, которых, наоборот, всю школу тянули и контролировали родители — благодаря им они поступили в вуз, но не смогли учиться на том уровне, на котором необходимо. Им не нужна эта учеба, они ее не выбирали…

И первая и вторая группы «слетают» на первой сессии. И дети, и родители очень болезненно переживают это событие.

Главная причина «синдрома первой сессии» в феномене отложенного взросления. Момент выбора и самоопределения происходит у современных детей не в старших классах, а только на 1-2 курсах. У детей преобладает чувство потерянности себя, и тут важно помогать, поддерживать. У меня такое ощущение, что в нашей культуре сдвигается психологический возраст совершеннолетия в сторону европейского, то есть к 21 году.

 

Еще одно наблюдение из личных консультаций связано уже не с подростками, а с мамами детей от 0 до 5-6 лет.

Там другая проблема — так называемое «впадение в материнство», когда женщина полностью уходит в заботу о ребенке и забывает о роли супруги. На первом месте у таких мам всегда малыш, а муж абсолютно не в фокусе. Если такая ситуация длится больше года (а часто это 2-3 года), то семейные отношения не выдерживают.

Интересно, что женщины часто приходят на консультацию совсем с другим запросом (какие-то проблемы у ребенка), и только в ходе работы вскрывается первопричина всех семейных бед – все силы брошены на ребенка. А ребенку этого не нужно. Проблемы с ребенком уйдут, когда мама обратит внимание на отношения с мужем. А муж станет больше заботиться о малыше.

 

Что еще произошло интересного в этом году?

Я выпустила две книги. Первую «Математика семейной жизни» мы написали вместе с мужем. Над второй книгой «Гнев в семье. Как приручить дракона» я трудилась сама. Это моя любимая тема — работа с раздражительностью. Книги будут интересны и полезны для мам и пап на всех этапах родительства.

Интервью Екатерины Бурмистровой для SelfMama Forum 2018

«У нас родительство стало областью недостижимых стандартов — идеалом, которому просто невозможно соответствовать»: интервью психотерапевта Екатерины Бурмистровой

 

Психотерапевт, мама одиннадцати детей Екатерина Бурмистрова рассказала нам о том, почему женщины хотят совмещать семью и работу, откуда берется родительское чувство вины и почему важно уметь прислушиваться к себе.

В последнее время в нашем обществе наблюдается такой парадокс: с одной стороны, у нас очень сильна роль традиционных ценностей — в том числе убеждение, что основным предназначением женщины является рождение и воспитание детей. С другой стороны, сейчас актуален и феномен работающей мамы — идеальной картинки матери, которая растит троих детей, занимается собственным бизнесом и при этом отлично выглядит. Как можно объяснить сосуществование таких противоположных парадигм?

Я бы поменяла местами порядок появления этих парадигм. Женщина, которая освобождена от семьи, от домашних обязанностей, и для которой материнство не является основной целью, – это относительно недавнее приобретение нашего общества. Если проследить семейную историю практически каждого человека в нашей стране, мы увидим, что у подавляющего большинства бабушки и прабабушки сдавали малышей в ясли и шли работать, прибегая его кормить в свой обеденный перерыв. Получается, что то, что мы называем традиционными ценностями, когда мама сидит с детьми и посвящает им все свое время – это, по сути, новодел и появилось у нас относительно недавно. Нас не воспитывали с убеждением, что основное предназначение женщины – это семья.

Но да, сейчас мы наблюдаем реконструкцию старых ценностей, и это очень органично укладывается в рамки религиозной реставрации. Получается, что каждой женщине, которая становится матерью, общество вручает такой «двухслойный пирог»: с одной стороны, у нее за плечами 10-15, а то и 20 лет амбициозного образования и работы; с другой стороны, где-то в глубине души ей хочется быть полноценной мамой – играть с детьми, вязать, варить мыло, печь пироги и т.д. И обе эти потребности сосуществуют в одном человеке одновременно. Как психотерапевт, я вижу, как они тянут женщину в разные стороны: сейчас ей хочется печь пироги, а через пять минут – запускать успешный проект.

Как же тогда современной женщине понять, чего хочет именно она – остаться дома с детьми, заняться карьерой или попробовать совместить семью и работу? Как отделить образы и роли, навязываемые обществом, от истинных стремлений и желаний?

Образы навязываются не только обществом, но и семьей – в широком ее понимании. Хотелось бы, чтобы ответ на этот вопрос был простым… Но проблема нашего общества в том, что мы не умеем прислушиваться к себе. Нас этому просто не учили. У нас и образование, и воспитание связаны с подавлением собственных ощущений, желаний, интуиции. И я думаю, именно в тот момент, когда женщина подходит к порогу материнства и образования семьи, она впервые получает возможность прислушаться к себе и получает свободу выбора. У нее включается материнский инстинкт, и она вдруг понимает, что ей хорошо дома и не хочется ни в какую командировку – хотя раньше всегда хотелось. Ей хочется побыть с семьей, а не рваться на баррикады во внешнем мире. И тут два варианта: либо женщина прислушивается к этим желаниям, либо игнорирует их. Таких случаев немало: и сейчас женщины выходят на работу через несколько недель после родов. Ребенка в автокресло – и вперед, в банк, руководить отделением. Или наоборот: до родов мама не собиралась сидеть в декретном отпуске несколько лет, а потом она вдруг понимает, что не хочет возвращаться на работу. Такая совершенно иррациональная волна сметает все планы. А есть еще женщины, которые после родов меняли профессию.

Да, таких действительно много. С чем это связано?

Я часто консультирую подростков и молодых людей, и, общаясь с ними, я задаю такой вопрос: для тебя важно, чтобы твоя будущая профессия позволяла проводить время с семьей? А они отвечают, что вообще не думали об этом аспекте, хотя зачастую сами малышами проводили весь день в садике, практически не видя родителей и страдая от этого. Они думают о том, что хотят заниматься чем-то интересным, с хорошей финансовой отдачей. К сожалению, большинство таких профессий плохо коррелируют с периодом активного материнства, предполагая работу с утра до вечера, а то и с ненормированным графиком. Но большинство мам, будь у них выбор, не хотели бы, чтобы ребенок проводил все свое время в саду – даже в самом прекрасном. Поэтому, конечно, идеальная профессия для матери – это профессия, позволяющая уделять время семье.

Я сейчас не агитирую за то, чтобы женщины после рождения ребенка бросали работу насовсем – мам, принимающих такое решение, не так уж и много. Кстати, многие из них приходят к этому со вторым или с третьим ребенком – именно потому, что после рождения первого быстро и бодро вернулись в офис, лишь через некоторое время поняв, что тем самым упустили что-то важное.

А иногда еще бывает, что женщина думает о том, как ее карьера вписывается в жизнь семьи. То есть она руководствуется не только своими желаниями и интересами, но и тем, как ее работа будет сочетаться с работой мужа и как это скажется на внутрисемейных отношениях. То есть появляется еще один аспект, который нужно учитывать.

Очень часто наши мамы и бабушки советуют бросить работу, чтобы сидеть с детьми – несмотря на то, что сами всю жизнь проработали. Они объясняют это тем, что только сейчас поняли, насколько это было неправильно, и не хотят, чтобы мы повторяли их ошибки. Получается, что и семья, и общество навязывают женщине идею о материнстве, как об основном ее предназначении?

Кто навязывает? Какие-то отдельные религиозные деятели, которые, может быть, еще не так были поняты журналистами. Помню, в прошлом году был нашумевший случай, когда какой-то священник сказал: нечего девушкам в 17 лет в институт поступать, им надо замуж выходить и детей рожать. Этот священник – весьма достойный человек, между прочим. Но вот так высказался вдруг.

Но почему же тогда сейчас такое большое количество статей о том, как снять с матерей чувство вины? Вина ведь не появилась ниоткуда. Что мы слышим? «Если ты не дома, если ты ушла, сдала детей в сад, или няне, или бабушке – ты плохая мать, ты же не видишь, как они растут» и т.д.

Мать-ехидна практически, да? Сейчас вообще родители поголовно испытывают за что-то чувство вины. Это связано с тем, что появилось огромное количество информации о детях, о детской психологии, и поэтому мамы и папы попадают в тиски обязательств – они не могут просто жить по наитию, они должны соответствовать каким-то психологическим идеям.

В частности, одна из самых популярных идей – это убеждение в том, что ребенку необходим полный контакт с родителем. Я говорю о слишком радикально понятой у нас теории привязанности. Теория привязанности – прекрасная вещь, но у нас в России такая особенность – воспринимать все уж слишком буквально. Узнав о теории привязанности, мы начинаем ходить за ребенком по пятам, не отходя от него ни на шаг даже в тридцатиметровой квартире. А то вдруг он получит душевную травму на всю жизнь, если мы на три минуты закроемся от него в туалете.

А если не в туалет, а на работу? Или мы в корне неправильно понимаем теорию привязанности?

Мы ее понимаем не совсем точно. Но у нас всегда так – мы все воспринимаем радикально. Ведь тут нужно понимать, что теория привязанности зародилась в англосаксонском мире, где расстояние между мамой и младенцем было колоссальным. У нас же так никогда не было. Ни физическое, ни эмоциональное расстояние между матерью и ребенком в России никогда не было таким уж значительным, даже у работающих женщин.

Да, отдаляясь от ребенка на два шага, женщина испытывает дремучее чувство вины, не понимая при этом, что важно не количество времени, проведенное с малышом, а его качество. Можно годами сидеть рядом с ребенком, никуда не отходя, и не выработать никакого чувства привязанности.

А еще у нас часто забывают о важности наличия внутреннего ресурса у матери. Есть женщины, которые не могут совмещать материнство и работу. У них на это просто не хватает сил — ни физических, ни эмоциональных. Если они работают, они приползают к детям выжатыми, как лимоны. А есть мамы, которым, наоборот, дома нельзя сидеть. Они разносят дом своей энергией.

На самом деле, каждый человек, прислушавшись к себе, может понять, что ему нужно. Но, как мы уже говорили, не каждый находится в контакте с самим собой. Ведь бывает так, что с первым ребенком женщина может и хочет работать, и у нее есть на это силы. А второго она рожает через энное количество лет, когда ситуация изменилась, и она сама изменилась, у нее другие желания и стремления, она уже самореализовалась через работу и хочет теперь побыть с детьми. Это настолько индивидуально… Нет рецепта счастья, который подошел бы всем во все периоды жизни.

Получается, что у нас на самом-то деле не общество и расширенная семья диктуют, как правильно быть мамой, а сами женщины не слышат себя?

Да, и поэтому зачастую наша интуиция подменяется какими-то новыми непроверенными теориями. И женщина больше верит не себе, а внешним экспертам и инстанциям. Хотя достаточно прислушаться к себе и понять, чего хочешь: взять паузу в учебе, на работе или, несмотря на детей, реализовать новый проект.

Что же делать родителям, которые хотят услышать себя? Я сейчас имею в виду не только мам, но и пап, потому что и они тоже подвержены влиянию различных теорий. Как им отделить свои желания от требований общества?

С отцами все несколько проще, потому что они менее подвержены влиянию идей извне. У них гораздо лучше, чем у женщин, развито критическое отношение к новым теориям. Но им прежде всего нужно с самого рождения ребенка погружаться в родительство, не дистанцироваться от него. У нас же до сих пор сильно убеждение, что маленький ребенок – это полностью забота женщины. А вот если у отца есть непосредственный контакт с ребенком, они отлично проводят время друг с другом — причем без женского надзора. Папа не должен быть подручным мамы, он папа – сам по себе. Я вообще считаю, что мужская интуиция при непосредственном контакте с ребенком включается легче, чем женская. Если, конечно, речь идет об эмоционально зрелой личности.

Значит, как только мы научимся слышать себя, чувство вины уйдет?

У нас родительство стало областью недостижимых стандартов — идеалом, которому просто невозможно соответствовать. Это бесконечная история. А если не мерить себя общими стандартами – своеобразными «90-60-90», не будет никакого чувства вины.

 

Статья опубликована на сайте

Гармоничное начало родительства

«Чего ноешь» – депрессия и право на помощь

 

Чем депрессия отличается от усталости и грусти, кто поможет родившей женщине, бывают ли «железные» люди и чем опасен совет «не ной» – семейный психолог Екатерина Бурмистрова о том, как распознать и предотвратить депрессию.

 

Потребовались годы, чтобы выбраться

 

– Как понять, что такое депрессия и чем она отличается, скажем, от просто усталости, когда нет сил, или плохого настроения?

Человеку нужен либо отдых, либо смена образа жизни, смена нагрузок, бывает полезно разобраться с целеполаганием. А если человек в депрессии, сколько бы он ни отдыхал, ни сменял нагрузку, ни отправлялся в путешествия, легче ему не будет.– Давайте попробуем разобраться в определениях. Есть субдепрессивные состояния, когда у человека может быть подавленность, но не нарушен сон и в целом есть энергия жить. С такими состояниями человек может справиться сам или с помощью психологов.

В состоянии клинической депрессии нужна помощь врача-психиатра.

Депрессия – это острая форма психического заболевания, характеризующаяся выраженными клиническими симптомами: постоянно подавленным настроением с мрачными мыслями, утратой интереса к окружающему и появлением суицидальных мыслей.

У человека в депрессии, как бы мало он ни спал – трудности засыпания, внезапные пробуждения ночью, когда хочется спать, а заснуть больше не получается. Ситуации радости вообще не присутствуют, и нет энергии жить. И чем дальше, тем больше состояние углубляется.

Депрессия бывает эндогенная, без видимых причин. Она возникает, когда в жизни человека вроде ничего особенного, трудного, стрессового не происходит. А бывает ситуативно обусловленная, реактивная, она связана с периодом перенапряжения, сложных, тяжелых переживаний. Человек вроде бы сначала справился, а потом, на фоне отсутствия ресурсов, началась депрессия.

Существует большое количество заболеваний, у которых побочный эффект – депрессивное состояние. Очень часто люди не знают – то, что они переживают, связано с каким-либо конкретным заболеванием, например, с нарушением работы щитовидной железы. Но этот вид депрессии мы рассматривать не будем.

Депрессия – действительно болезнь нашего века, и до конца не ясны причины этого. Особенно распространена депрессия у людей во время кризиса среднего возраста, подростков. Отдельная история – материнская депрессия в первые два-три года после рождения ребенка или сразу после родов.

– Как человеку не упустить момент, что у него началась именно клиническая депрессия?

– Когда человек находится в депрессии, у него настолько мало сил, что ему трудно обратиться за помощью и он вообще часто не видит своего заболевания. Вот алкоголик не видит своей зависимости, ему кажется, что он легко может перестать. Человеку в депрессии часто может казаться, что это просто такая полоса, или что это он какой-то не такой и сделал ошибку, или мир к нему несправедлив, или он потерял веру… А в итоге состояние ухудшается, он не сможет просто ничего сделать: с кровати встать не может, на улицу выйти. Все, силы ушли.

– Но до той точки, за которой – медикаментозное лечение, человек может хоть понять, что дальше может быть все серьезно?

– Люди, особенно мужчины, часто не верят, что если вовремя не восстановить ресурс, потом придется долго собирать себя.

Очень часто на консультацию приходят люди, которые в какой-то момент просто себя надорвали: нагрузками, амбициями…

Если бы я тогда знал, как это дорого обойдется и сколько нужно будет выбираться наружу, я бы ни за что не взялся за третий проект».

То есть первые субдепрессивные признаки – показатели того, что что-то надо менять, что-то идет не так. Вообще к своим состояниям, которые возникают не разово, а идут по нарастающей, нужно относиться очень внимательно. У нас нет в обществе такой культуры, мы привыкли себя не беречь, преодолевать симптомы простуды, усталости, психологического истощения. Нередко люди, оказавшиеся в клинической депрессии, сами себя туда загнали. Они могли остановиться, и их близкие могли в этом помочь, на стадии субклинической депрессии.

Режим сна и 40 минут в день на себя

– Многодетная семья – у них ипотека, кредиты за две машины, дети требуют внимания… Как остановиться?

– Нужно четко понимать, что это не спринт, а марафон. И если сейчас папа или мама сломается, то семье ситуация обернется дороже во всех смыслах, чем какой-то отдых, смена нагрузки.

Я знаю немало ситуаций, когда мама оказывается в больнице вследствие переутомления, переработки. Она не пожалела себя, пожалела средства семьи на няню, не решилась позвать лишний раз помочь…

При первых признаках субдепрессии нужно менять режим, в том числе – режим сна. Если человек регулярно спит по четыре, пять или по шесть часов, то при таком режиме ему не справиться. Так что прежде всего нужно начинать спать.

Дальше важно, сколько человек двигается. Ведь такое состояние может быть связано с гиподинамией, особенно в осенне-зимний период. В этот период депрессия может проявляться не только у тех, кто прежде всего к ней склонен эмоционально, а просто потому, что у людей изменился образ жизни – нагрузки много, движения – мало. Пахоты много, радости мало. Особенно если это многодетная семья. Тут себя нужно вдвойне беречь.

И обычно те блага или ресурсы, которые заработаны в переработке, они в итоге никому не нужны, потому что человек выгорел, с ним нельзя общаться, он не может ничего дать близким.

Да, благосостояние семьи – очень важно, но при этом важно и не переступать через себя, через какой-то свой предел. Это очень сложно услышать гиперфункционалу, но необходимо.

– Человек осознал, что он перегружен, устал, надо отдохнуть… Но он же не может, бросив все свои дела, взять и уехать на несколько месяцев отдыхать?

– Это крайность. Для начала нужно хотя бы полчаса – сорок минут в день, особенно в семьях с маленькими детьми, когда вы не работаете, никуда не идете, ничего не делаете, желательно – не висите в социальных сетях. Это гигиенический минимум, но людям просто не приходит в голову, что он необходим. Как необходимо и занятие чем-то «для себя». Потом, когда человек понимает, что почти на пределе, начинает думать: «Но я же вообще ничего такого не делал много лет и уже забыл, что я люблю».

Родившей женщине не полезно оставаться одной

– Послеродовая депрессия связана с перегрузками молодой мамы?

– Временная послеродовая депрессия (или депрессивные блюзы) спровоцирована как раз еще не перегрузками, а гормональными изменениями. И это как раз то, к чему нужно быть готовым – что вместо радости у многих женщин в этот период депрессивное состояние. Важно не подкрепить гормональные изменения перегрузками.

– Как мать, только что вернувшаяся из роддома, может понять, что с ней что-то не так, если она с утра до вечера одна с ребенком…

– Не должна быть молодая мать одна с ребенком психологически. Родившей женщине не полезно оставаться одной.

Конечно, муж физически уходит на работу, но сейчас можно все время быть на связи – вотсап, эсэмэски, голосовые сообщения.

Вообще около родившей женщины должна быть структура поддержки. Рекомендую окружать себя не только профессионалами (педиатры, массажисты и так далее), которые поймут, откликнутся, не проигнорируют, но и людьми, которые прошли через эту ситуацию, то есть мамами, которые родили чуть раньше или существенно раньше.

Сама женщина может понять, что у нее депрессивное состояние, а может не понять. В зависимости от того, насколько трудные были роды, насколько серьезные последствия, есть ли проблемы с лактацией, спокойный или беспокойный малыш. Особенно это касается первородящих. Здесь важно, чтобы у близких было понимание, как протекает послеродовая депрессия и когда уже пора обращаться за помощью.

– Как это понять?

– Послеродовые блюзы – слезы без причины, подавленное состояние – начинаются очень рано, в момент прихода молока, на третий-девятый день после родов. Потом лактация налаживается (если налаживается) к шестой-седьмой неделе, и, в принципе, эмоциональное состояние должно выровняться. Но для того, чтобы не развились депрессивные состояния, нужно максимально окружить женщину поддержкой.

Я вообще большой сторонник послеродового отпуска и для папы. Обычно месяц редко кто берет, хотя если малыш родился трудным и были трудные роды, то лучше бы взять полноценный отпуск на месяц, чтобы быть с женой. Потому что «в сезон» никакого отдыха не получится, если жена упадет в депрессию. В любом случае важно взять хотя бы 10 дней отпуска и побыть рядом с женой, поддержать ее, включиться и в ее состояние, и в уход за ребенком.

– Послеродовая депрессия может накрыть не только с первым ребенком?

– После любых родов возможна послеродовая депрессия. И тут со стороны еще более непонятно: вроде бы женщина все умеет и формального стресса у нее меньше. Но вдруг организм не справляется с гормональными перепадами. Плюс нагрузка. Очень часто женщина, ощутив депрессивное состояние, начинает себя ругать: «Ну что такое! Любимая семья, рядом здоровые дети, нужно же радоваться, а я плачу». Делать этого не следует. Послеродовая депрессия – это результат не восстановившихся сил.

Для того, чтобы избежать депрессии, нужно очень аккуратно проводить и ранний послеродовой период, и первые полтора месяца жизни с младенцем. У нас почти полностью утрачена культура заботы о роженице. В принципе, молодая мама первые 40 дней должна отдыхать. А забота о ней должна быть возложена на других людей – на мужа, на женщин семьи. Сейчас это совершенно невозможно. Эта поддержка даст возможность маме высыпаться с самого начала после родов, избавит,в том числе, от дальнейших проблем со сном.

Но хотя бы нужно понимать, что чем медленнее родившая женщина вышла в активную жизнь, чем больше дала себе остановиться, особенно если это не первый ребенок, тем выше шанс, что депрессия не наступит. Есть очень активные люди, которые на второй день после родов уже котлеты жарят, полы моют, коляски таскают, через неделю развозят детей по кружкам, а потом – не только физиологические проблемы, но еще и ужасное состояние, потому что не дали себе восстановиться.

Выход из беременности, восстановление после родов – это не быстрый процесс, даже если все было удачно. Организму нужно дать время, чтобы перенастроиться, а это не происходит по щелчку.

Понятно, что няню не каждый может себе позволить, бабушки тоже далеко не всегда готовы помочь. Тут скорее речь о широком социальном окружении.

В некоторых странах принято навещать родившую женщину, приносить ей домашнюю еду, заботиться о старших детях. У нас это невозможно, если мы специально не организуем. Хотя на самом деле или в приходе, или среди широкого круга знакомых найдутся люди, готовые помочь, если вы попросите, если вы скажете, что примете эту помощь. Сделать это женщине мешает перфекционизм и идея, что она должна справиться сама.

Уныние и «железные» люди

– Современных священников нередко волнует вопрос, как отличить депрессию от уныния. Давать ли прихожанину пастырские наставления про уныние или отправлять к специалисту с депрессией?

– У меня стаж работы психологом 23 года. Когда я встречаюсь с человеком и у меня есть сомнение, в депрессии он или нет, я обязательно направляю на параллельную консультацию к психиатру. Мне кажется, если любой человек видит, что у другого нечто, напоминающее депрессию, лучше предложить ему этот вариант, здесь лучше проявить большую бдительность.

Вообще термин «уныние», неправильно расшифрованный в данном случае, очень мешает. Беспричинные слезы, постоянно сниженное настроение, изменившийся характер, подавленность когда-то жизнерадостного человека – серьезный повод насторожиться.

После специалиста – довольно надежный источник опыта (хотя не такой, конечно, как человек с медобразованием) – люди, которые пережили депрессию ближних. У них наметанный глаз, и они обычно видели и других депрессивных больных. Они могут подсказать: это скорее не депрессия, просто пожалей, пригрей, свози отдохнуть, снизь нагрузку, а это вот да, точно депрессия. Ведь при развернутой клинической картине у человека меняется взгляд, меняется характер движения.

Важно понимать, что депрессия может развиться до состояния, когда нужна госпитализация. А психиатрическая госпитализация – очень тяжелая история.

– Бывает, что в депрессии оказались оба супруга, как быть здесь?

– Мы снова возвращаемся к вопросу об окружении, об определенных социальных связях. Чем более изолированная жизнь у людей, тем больше шансов, что это будет просмотрено. Но все-таки есть какие-то родственники, друзья, сослуживцы. В целом есть одно лекарство от субдепрессивных состояний – это общение, пока человек еще может общаться. Когда человек в депрессии, он уже не может этого делать, у него сил нет. Еще один признак депрессии. Нет сил даже на то, что раньше радовало.

– Как быть вот с этим чувством, что надо перебороть, «вот раньше люди в тяжелых условиях жили, а я тут раскисаю»?

– Идея, что человек может быть хрупким и просто не выдержать, очень сложно приживается на постсоветском пространстве, где долго культивировался идеал железных людей. Отсюда: «Чего ноешь, вот раньше времена были какие, все пережили, а тут…» Нужно понимать, что депрессия – это нарушение нейрохимии мозга, что-то идет не так на уровне физиологии.

Из-за желания преодолеть себя, поднажать, в надежде, что дальше будет лучше, человек в итоге попадает в такую яму депрессии, из которой трудно выбраться. И когда человеку кто-то говорит, что это не ты плохой, а ты заболел, у тебя вот такое нарушение, ты не виноват, это бывает, ему становится лучше. В том смысле, что ответственность уходит и возникает понимание – болезнь надо лечить.

Сейчас есть лекарства, которые могут быть подобраны только специалистом, и они позволяют улучшить состояние.

Но процесс этот не быстрый. Это циклическая история, и нужно очень внимательно первые год-два после депрессии следить за нагрузками и за атмосферой в принципе. Если появилась депрессия, значит, есть какая-то хрупкость, какая-то склонность, какая-то такая уязвимость, и она не пройдет после курса лечения. Нужно выстраивать образ жизни с опорами.

Обычно это удается, особенно мамам, вышедшим из послеродовой депрессии. Они потом умеют не только что-то для себя сделать, чтобы в этом ужасном состоянии не оказываться, но еще и другим помочь. Сказать: «Ну, что ты делаешь! Ты пеленки гладишь. Не смей пеленки гладить, ляг и лежи, читай книжечку, пока ребенок спит». Или: «Ты что ребенка на три кружка водишь и по ночам плачешь, не смей. Значит, от всего откажись, сиди, смотри сериалы. Делай что-то, что тебя бы восстанавливало».

Иногда, чтобы выйти из депрессивной ситуации, нужно признать трудность собственного жизненного выбора.

Это может быть ребенок-инвалид. Это может быть несколько детей. Это может быть амбициозное образование или какая-то работа. То есть выделить стресс и признать, что да, тебе здесь трудно.

На самом деле реакция поддержки от окружающих бывает гораздо больше, чем люди предполагают. Оказывается, что вокруг была куча народу в подобной ситуации. Тут важно искать поддерживающие сообщества, где собираются и делятся опытом те, кто побывал в подобных ситуациях.

Но в целом о депрессиях у нас не так много говорят, должно быть гораздо больше публикаций, передач и рекомендаций, более того, необходима разработка поддерживающих систем.

В Париже, в самом неблагополучном округе, открыты круглосуточные ясли, куда женщина, если она очень устала, в любое время суток может принести ребенка на несколько часов, без всякого оформления. И у женщины появляется просто возможность поспать, а материнские депрессии часто связаны с недосыпом.

Так что, повторяю, самый первый шаг – признать собственное право на помощь…

Статья опубликована на сайте

Гармоничное начало родительства

Все о разводе: как защитить ребенка и когда все же стоит сохранить семью

 

Семейный психотерапевт, автор книг и вебинаров, мама одиннадцати детей Екатерина Бурмистрова рассказывает о том, как помочь детям пережить развод родителей и плохие отношения взрослых в семье.

 

Мама с папой ссорятся: чего нельзя делать при ребенке

Если в семье продолжительный конфликт между родителями, ребенок в этой среде, конечно, не очень хорошо себя чувствует. И до определенного момента это выражается на уровне его проблемного, агрессивного поведения.

 

Язык ребенка-дошкольника – это поведение, и оно отражает все наши взрослые трудности, которые он наблюдает.

Есть правила, которые все знают, но почти никто не соблюдает. Если отношения плохие, нельзя ссориться при ребенке – он не все понимает, но улавливает интонацию. Нельзя втягивать ребенка в конфликт, делать его третьей стороной – из этого ничего хорошего ни для кого не получается.

Если есть надежда, что семью можно сохранить, надо работать с отношениями. Люди не всегда могут справиться с этим сами, ищите помощи – консультанта, друзей, психотерапевта, используйте разные возможности.

Скрыть ситуацию на 100% можно только от младенца. Ребенок более старшего возраста все равно будет понимать, что в семье что-то не так, ведь 80% информации – это не словесные сообщения, а наши жесты, мимика, эмоции, которые мы не можем фильтровать.

Мы можем для тех, кто нас плохо знает, на какое-то время сделать вид, что у нас все хорошо. Но ребенка не проведешь. Если дети выросли в ситуации, когда все давно плохо и всегда так было, тогда они могут это не считывать. Но в этом случае у них возникает неверная картина семьи, где нелюбовь называется любовью, а отдаление – близостью.

Если ребенку уже исполнилось 4-5 лет, лучше открыто объяснить ему, что происходит, но аккуратно, без деталей: «У нас с папой непростой период, у взрослых это бывает. Мы работаем с отношениями, мы надеемся, что все будет хорошо, мы очень стараемся. Ты ни в чем не виноват».

Основное правило – не ругаться при ребенке.

Все разборки должны происходить тогда, когда детей нет дома, потому что даже если вы считаете, что они спят, они часто не спят и подслушивают.

Чего боятся дети при разводе

На детей сильно влияет любое изменение состава семьи, будь то рождение еще одного ребенка или переезд старшего родственника. Но, конечно, развод – это история первого порядка значимости для ребенка. Всегда ли это плохо?

Развод может пойти на пользу взрослым, если до этого их отношения были ужасными. Но для маленького для ребенка первые полгода – всегда катастрофа. Исключение – если отношения между родителями до этого были с агрессией или побоями, но и тогда ему сложно.

Спустя год становится понятно, стало ли ребенку лучше, адаптировался ли он к разводу или нет. Если все в порядке, через полгода-год это становится для него не трагедией, а просто проблемой.

Бывает, что и взрослые, и дети «застревают» в разводе на два-три года.

Сильнее всего повлияет на то, как ребенок воспримет развод, – то, насколько сильно переживает его тот родитель, с которым он остался. Но все равно дети, особенно дошкольники, очень остро реагируют на потерю целостности семьи. Они не понимают, куда делся один из родителей, им это сложно понять.

Почти всегда ребенок начинает бояться, что второй родитель тоже исчезнет. Это абсолютно иррациональный детский страх, но он почти всегда включается даже у 10-летних. 12-летние подростки, которые уже все контролируют и вроде бы понимают, что мама или папа никуда не уйдет, начинают ждать, цепляться, бояться, представлять себе какие-то ужасы.

Кадр из фильма «Дорога перемен»

Как ребенок может реагировать на развод

Дети почти всегда берут на себя ответственность за развод. Они считают, что сделали что-то, из-за чего родители развелись, а теперь смогут сделать что-то, чтобы семья воссоединилась. В первые год-два у детей обычно очень сильна эта надежда, даже когда у мамы и папы уже другие семьи, когда в этих новых семьях уже появились другие дети.

У 85-90% детей сохраняется иррациональная надежда на воссоединение мамы и папы.

Обычно родители об этом не знают, а дети не делятся. Иногда знает кто-то, кто находится дальше – друзья, специалисты.

Есть два типа детской реакции на развод:

В первом случае ребенок на время становится словно младше своих лет – это возрастная регрессия. Это происходит в ситуации, когда мама или папа относительно справляются с ситуацией, и все более или менее адекватны. Тут ребенок может стать «младше», у него могут появиться невротические симптомы, нарушиться сон, упасть успеваемость, появиться рассеянность. Это нормальная реакция, нужно просто постараться проводить в первый год как можно больше времени вместе.

Во втором случае ребенок становится очень хорошим, мобилизуется, начинает лучше учиться, помогать по дому. Это очень удобно и очень опасно, потому что это значит, что он собирается спасать семью, как бы заместить ушедшего родителя, и это совершенно не детская ответственность.

Когда ребенок стал геройствовать, его нужно останавливать и говорить: «Ты можешь плакать, расстраиваться, пропускать уроки, жить обычной жизнью, ты не обязан сейчас становиться старше и так себя вести». Для ребенка такая ответственность в будущем может вылиться в более сильный срыв, или он вырастет с чувством ответственности за все и вся.

Как помочь ребенку пережить развод

Ребенок всегда сильно ждет ушедшего родителя, и чем более упорядоченным будем график визитов, тем лучше. Иногда это невозможно, потому что взрослые так поссорились, что не могут договориться, или кто-то из них мстит другому. Но это очень важно, чтобы ребенок знал, что, например, папин день – это суббота, и чтобы папа эти субботы не пропускал.

Что может сказать ребенку родитель, который остается с ним после развода? «Я тебя люблю, я всегда буду с тобой. Нам сейчас сложно, но пройдет еще время, и мы привыкнем – и ты, и я. Дети часто думают, что в разводе родителей есть их вина, но они никогда не виноваты, это всегда решение взрослых».

Нужно сказать, что «папа перестал быть моим мужем, но не перестал быть твоим папой». Очень хорошо, если люди могут после развода сидеть за одним столом и спокойно общаться друг с другом и с ребенком. Но часто бывают не так, разводы бывают очень эмоциональными.

Постарайтесь соблюдать важное правило: никогда не говорите ребенку о втором родителе ничего плохого.

Еще одна вещь, которой не стоит делать, – это признавать свою вину перед ним. Иногда после развода травмирует даже не сам развод, а слова мамы или папы: «Прости, что мы тебе не создали нормальную семью». Ребенок уже привык и даже видит плюсы в этой ситуации – например, папа теперь регулярно приходит и приносит мороженое, мама стала не такая нервная, и эти слова не нужны.

Новые «папа» и «мама»: как подготовить детей

Реакция на эту ситуацию у детей очень разнообразная. Если у родителей были плохие отношения, ребенок видел, что мама страдала и при этом ему еще нет семи лет или, наоборот, больше 14 лет, он может очень радоваться, потому что мечтал о папе. Тут важно, как это все подать, как построить эти новые отношения.

Во-первых, следует вводить нового человека в семью постепенно. Часто ребенка начинают знакомить с возможным новым родителем до того, как появилась уверенность в отношениях, и уже к третьему-четвертому потенциальному папе доверия не будет.

Часто в памяти ребенка остается именно карусель претендентов на роль папы, и у него появляется недоверие ко всем.

Я считаю, что люди должны общаться минимум год, прежде чем с этим новым человеком познакомится ребенок. За исключением ситуаций, когда отношения развиваются стремительно и кажется, что это навсегда.

Представьте ребенку потенциального папу или маму как друга на нейтральной территории, потом организуйте какие-то совместные поездки, чтобы он входил в жизнь семьи постепенно. Если ребенок чуткий и понимает, что это ваш жених или невеста, то можно сыграть на опережение и сказать об этом сразу. Как правило, дети очень хотят иметь двух родителей.

Не требуйте, чтобы ребенок называл вашего нового партнера папой или мамой – это слово сохраняется за биологическим родителем.

Однако, если инициатива исходит от ребенка, поддержите его – бывает, что он уже хочет назвать нового человека мамой или папой, но из деликатности не решается. И еще важно, что строгим должен быть биологический родитель, а новому родителю отводится роль «доброго следователя».

«Плохой» пример: когда все же стоит сохранить семью

Сохранять ли семью «ради ребенка»? Иногда со стороны кажется, что нельзя это пережить, но люди находят возможность остаться вместе не формально. А бывает наоборот: вроде снаружи – нормальный союз, а на самом деле люди давно живут вместе ради ребенка и человеческих отношений нет.

Кадр из фильма «Любовь вразнос»

Пережить можно очень многое, причем не разрушительно, а достаточно позитивно. А вот жить в одном доме соседями не очень хорошо, потому что мы таким образом формируем у ребенка модель, которая ему потом будет мешать.

Иногда люди не знают, могут они дальше быть вместе или нет, и это может тянуться два-три года. Если определенность не наступила, то можно ждать – в этой ситуации ребенок не пострадает, если ему объяснить, что происходит. В противном случае дети ничего не понимают и начинают бояться.

Если вы сохраняете семью формально ради ребенка, то большой вопрос, стоит ли это делать. Есть три пика разводов: первый – после 2-3 лет брака, второй – когда дети идут в школу, третий – когда они закончили школу, стали совершеннолетними. И вроде бы должно быть все хорошо, дети выросли, но, когда все лопается как мыльный пузырь, у них остается ощущение огромного обмана. На фоне этого у них может возникнуть недоверие к отношениям, потому что в голове всю жизнь будет жить страх, что то, что кажется надежным, может быть на самом деле ложью.

Если вы решили сохранить семью ради ребенка, эту мысль нельзя транслировать ни ему, ни кому-либо другому. Для детей это страшно обидно и разрушительно.

Всегда ли ребенок повторяет «плохую» модель, которую он наблюдал в семье? Нет, иногда дети строят модель «от противного», когда, наоборот, упор делается на близкие и доверительные отношения.

Нет статистики, сколько детей из семей с серьезными проблемами в отношениях между родителями повторили их путь, а сколько, наоборот, создали противоположную модель. Но даже строя семью «от противного», они проходят через этап неосознанного повторения модели семьи, где они выросли.

Крайне редки случаи, когда конфликтные модели уходят безвозвратно, когда человек проработал и отпустил то плохое, что он наблюдал в детстве. Но точно так же, как и плохое, ребенок перенимает и хорошее – умение мириться, терпеть, прощать, подстраиваться.

Спасет тот, кто выслушает и поддержит

Для ребенка, конечно, лучше жить в здоровой, гармоничной семье, но не мы это выбираем. Человек – адаптирующееся существо, и если ситуация в семье тяжелая, но есть хотя бы один адекватный взрослый, который расположен к ребенку и доступен, то ребенок, как правило, психически выживает без каких-то серьезных искажений.

Таким спасателем может быть даже какой-то далекий взрослый – учитель, тетя, крестная, подруга мамы, часто это бабушки. В ситуации жестокого обращения, абьюза, когда, казалось бы, ребенок должен вырасти с абсолютно нарушенной психикой, в какой-то момент оказывается, что он нашел человека, которому можно все это рассказывать, и тот хоть и не мог повлиять на ситуацию, но готов был выслушивать, поддерживать и объяснить ребенку, что все в порядке. Это – потрясающая человеческая способность находиться на связи и этой связью исцеляться.

 

Статья опубликована на сайте

«Я впервые стала матерью и не испытываю счастья»

Женщина впервые стала матерью. Она готовилась, ждала ребенка и вдруг понимает, что не испытывает радости. Почему так происходит и как правильно «входить в материнство» — рассказывает семейный психолог, мама 11 детей Екатерина Бурмистрова.

  • Настоящее материнство – это то же монашество
  • Беременность, роды, материнство: онлайн с психологом Екатериной Бурмистровой: Ждем ваши вопросы!
  • Беременность, роды, материнство: эмоции беременной женщины
  • Материнство – дорогое хобби
  • Выхожу себя искать, или материнство и самореализация

Центр заботы человека – он сам, супруг, домашний питомец

В семье, сейчас мы говорим о полной благополучной семье, где есть папа и мама, рождается первый ребенок. Рождается без осложнений, самый обычный, без особенностей и пороков развития. Первенец! Да еще папа и мама – ответственные, они готовились, читали книжки, то есть ожидали малыша. Наконец, малыш родился и женщина обязательно, казалось бы, обязана испытывать счастье.

Но много женщин вместо этого ощущают трудности душевного, эмоционального и психологического порядка. Хорошая, настроенная на материнство, женщина не испытывает того, на что она рассчитывала – тех эмоций, той любви, той легкости в отношениях.

Тогда она себя начинает ругать, обвинять, и это продолжается очень долго.

Но, на самом деле, трудности принятия ребенка запрограммированы нашим типом культуры, нашим воспитанием в последние 50 лет. Как правило, легкость и радость от материнства сразу испытывают женщины, участвовавшие в других детях, может быть – это собственные братья или сестры, которыми они не были перегружены; может быть –  племянники и так далее.

У  меня была слушательница – старшая из шести детей в семье. И вот она не испытывала сложностей вхождение в материнство вообще. Потому, что она помогала растить  своих братьев и сестер. “С первенцем мне вообще казалось, что я сижу и ничего не делаю”, – рассказала она.

Но это – исключение.  У остальных чаще всего другая картина. Давайте попробуем разобраться почему.

Во-первых, и это мировая тенденция, – сдвигается возраст, когда люди становятся родителями. Если раньше женщины чаще становились матерями в 21- 23 года, то сейчас этот возраст сдвинулся до 26 – 28 лет.   И чем выше уровень образованности, чем выше доход, тем больше этот возраст. Часть людей рожает после 30, когда уже получено одно или два образования, уже построена материальная база, решены какие-то бытовые проблемы. С другой стороны, к 30 годам человек привык,  что центр заботы для него – это либо он сам, либо супруг или домашний питомец.

Я ни в коем случае не хочу сказать что-то негативного об этой тенденции. Возраст сдвинулся, мы его обратно не подвинем. Просто надо понимать, что кроме стабильной материальной базы у более позднего рождения есть некоторые трудности вхождения в материнство.

Человек уже сложился, у него сложились привычки, образ жизни, привычка путешествовать,  привычка, например, принимать долго душ, готовить изысканную еду. И чем более крепкие эти привычки, тем сложнее потом принимать ребенка. Нормальный, здоровый, даже спокойный младенец, ломает весь жизненный уклад мамы. Плюс сегодня изменился и стиль ухода за малышами Сейчас родители очень включены в процесс. Ребенка принято брать по первому плачу на руки, кормить по требованию, а не навязывать жесткий режим кормления. Это хорошо, здорово, но  абсолютно не оставляет маме ни минуты свободного времени.

Увеличился уровень значимости события – рождения. Детей в принципе рождается мало, по статистике в среднем – 1,7-1,8 ребенка на семью. То есть это событие, которое будет единожды или дважды в жизни  среднего человека.

И потому воспринимается мега-ответственно.  Это очень важный проект – ребенок, и родители готовятся: много читают литературы, родительских блогов.

И вот, взрослый человек, который имеет диплом, имеет какие-то достижения, привык решать проблемы, умеет их решать, оказывается с существом, которое совершенно не вписывается в то, с чем раньше она привыкла иметь дело. Ей очень трудно понять и принять, что как бы она не старалась, сколько бы она времени не тратила, все равно ребенок будет плакать, будет чем-то недоволен.

Принять и смириться мешает привычка к успешности и завышенные ожидания.

Завышенные ожидания. Они могут быть с самого начала. Женщина может представлять себе идеальные роды – естественные роды, роды с обезболиванием, партнерские роды и так далее. Человек готовится в такому значимому событию, продумывает, как лучше. Но в силах женщины – выбрать хороший роддом, квалифицированных врачей, следить за здоровьем, придерживаться диеты, а дальше – процесс, который никто не контролирует, он может пойти по любому сценарию. Часто именно потому, что с самого начала роды пошли не по предполагаемому сценарию,  у женщины возникает ощущение неуспешности, от которого потом трудно избавиться годами.

Вот это вот «не получилось родить, как планировала» – есть приписывание себе контроля над тем, над чем контроля нет ни у кого. Нужно научиться понимать, что ты не хозяин данной ситуации, и, если, скажем, вместо планируемых естественных родов и в итоге было кесарево сечение – принять это как должное.

Ситуация усложняется, если ждут ребенка с какими-то качествами – мальчика или девочку, с определенным цветом глаз и так далее, и вообще есть некий идеальный образ младенца.

В итоге, чем больше идеальных ожиданий от всего –  от родов, от того, как пойдет кормление, какой будет малыш, тем больше рисков, что жизнь не совпадет с ожиданиями. Не говоря уже о том, что это может наложиться на  послеродовые депрессии, гормональные послеродовые состояния…

Очень сложно  отключить внутренний перфекционизм. Сначала его надо увидеть, ведь обычно женщина не понимает, что он включился. Она просто постоянно в напряжении, как будто постоянно на экзамене, как будто постоянно бежит стометровку.

Самая вредоносная идея – что все нужно делать на «пять»

С  первенцем –  тяжело, новый набор ролей, все новое. Женщина прожила до 25 или 30 лет,  маленьких детей не видела, не знает, как они выглядят, как пахнут, что делают. Есть  идеальные представления из журнала, что должен быть улыбающийся красивый малыш, в красивом костюмчике, который мирно спит, подложив ручку под щечку. То, что ребенок кричит, что  у него бывают колики, мучительно режутся зубки, могут быть трудности с засыпанием, и еще много всего – это набор навыков, которые осваиваются именно с первенцами.

Поэтому в качестве совета можно предложить обязательные экскурсии во время беременности в семьи, где есть малыши до года, а лучше до полугода. Потом обязательно, мне кажется, нужно ходить на родительские курсы, идеально – если это курсы для пары. Очень важно, чтобы там давали практическую информацию, и чтобы она накладывалась на реальное знание, как выглядят малыши. Потому что  в большинстве случаев первый ребенок, которого женщина держит на руках – это ее собственный младенец. Это как сразу посадить человека впервые за руль на какую-то сложнейшую машину и пустить на трассу.

Родительские навыки не возникают сами собой, они не монтируются в момент родов.

Самая вредоносная идея – что все нужно делать на «пять».

А тот самый материнский инстинкт, на который все надеются, он в итоге  подключается, если сделать определенные усилия. Но чем позже женщина рожает первенца, тем он включается позднее, особенно если долго использовались гормональные противозачаточные средства. Скажем, после 35 может быть сложнее настроить материнский инстинкт. Повторяю, я не противник первых поздних родов, я за то, чтобы правильно справляться с ситуацией.

Гламурная картинка или мрак и ужас?

Мне кажется, в плане подготовки к материнству, важно читать какие-то истории с трудностями. Не просто глянцевые картинки в Инстаграм, где у мамы красивый ребенок в комбинезончике, а она еще дома мыло варит или игрушки шьет.

С другой стороны, не стоит и закапываться в историях про «кошмар материнства».

Если недавно было модно показывать, как материнство – это легко и весело, то теперь пошел перекос в другую сторону: материнство – это ужас, отсутствие ресурсов, и вообще жизнь пропала.

Я за золотую середину,  за то, что любому делу нужно сначала научиться, нужно в него войти. В свое время  одна моя слушательница предложила глагол. Да, с первым ребенком нужно «размамиться», войти в эту новую страну, научиться новой профессии. И это не происходит моментально. Иногда проходит несколько лет, прежде чем у человека отпускает напряжение, возникает ощущение, что можно испытывать какое-то счастье и спокойствие рядом с малышом.

Надо понимать, что должен быть период трудностей, но он не идет каким-то сплошным кошмаром, и, в итоге, становится легче.

Женщина учится быть мамой.

В первую очередь, нужно запустить не словесные связи, которые возникают от тактильного контакта кожа к коже в первые недели жизни ребенка. Нужно попытаться научиться понимать человека, который пока не говорит.

Я иногда слышу: «Я раньше хозяйство не вела, вещи – в прачечную, ели мы с мужем в кафе – так проще,  поскольку оба много работали. И вдруг все навалилось…» То есть женщина оказывается с ребенком, с бытом, к которому она не готова, да еще отношения с мужем еще до конца не устаканились.  То есть, нужно дать время на то, чтобы все нормализовалось хоть как-то, не ждать мгновенного результата и не бояться просить о помощи.

Ведь порой женщине кажется, что она не может показать, что ей тяжело, что она не испытывает эту всепоглощающую радость.

В традиционных культурах молодая женщина, молодая мама с первенцем, никогда не оставалась одна. Поскольку эта профессия навыковая, связанная с опытом, этот опыт передавался буквально из рук в руки. Там  были повитухи, старшие родственницы, которые помогали этому самому вхождению в материнству, делая его быстрым и естественным.

Сейчас совершенно другой уровень обособленности, и с первенцем мама остается фактически одна, ей неоткуда научиться.

Мне кажется, обязательно важно заранее выстраивать систему поддержки. Если женщина уже родила и испытывает трудности, буквально искать ее. Искать клубы для мам, позвать подружку, вспомнить какие-то связи, может быть помириться или приблизить кого-то из родственников.

Часто женщине тяжело из-за того, что она оказывается в изоляции, а до этого она вела активную социальную жизнь: работа, увлечения, развлечения. И все вне дома. С ребёнком, несмотря на слинги, коляски, машины, образ жизни все равно становится более оседлым, ребенка не с кем оставить, нет вторых рук. Это все тоже элементы нынешнего стиля материнства.  Мы не можем их отменить, их нужно принять, и сделать так, чтобы это было минимально травмирующее.

Обязательно нужно выстраивать новые социальные связи. Человек не может быть в одиночестве. Очень часто женщинам труден не сам уход за ребенком, а то, что целый день она один на один с малышом. Новые социальные связи можно выстраивать естественно – познакомится, пока гуляем с колясками, у врача и так далее.

У всех есть интернет, очень часто посещающие сообщества для мам потом развиртуализируются.  Есть очень низкобюджетные истории, когда собираются две-три мамы в условном Макдональдсе и болтают. Часто  женщина не разрешает себе понять, что ей нужно выстроить общение таким экстренным образом.

Когда накатывает тревога

Именно в начале материнства женщину накрывает тревога, которую она не ожидала. Тревога за ребенка, за его здоровье, страх, что  что-то случится, или просто непонятная тревога. Иногда она может достигать степени, при которой нужно идти к врачу и принимать таблетки. Важно такую тревогу не пропустить. Иногда достаточно сходить на психологическую консультацию.

Иногда, когда еще все не запущено, можно попробовать разобраться, что запускает тревогу. Очень часто источник тревоги – все тот же  перфекционизм. Женщина привыкла держать планку – у нее чисто в доме, три блюда на ужин, дописанная диссертация. Она не может привыкнуть, что все пойдет не по плану. Ребенок будет не спать, капризничать, испачкает памперс  в момент выхода на прогулку, собьет весь график. И просто не будет сил на интеллектуальную работу, потому что мама мало спала.

Очень часто эта тревога запускается завышенными ожиданиями, невозможностью контролировать ситуацию до конца. Как сказала одна из мам, у которой кормление было связано с огромным уровнем тревоги: «Была бы грудь прозрачной и с делениями, я бы кормила спокойно».

Женщина постоянно чувствует, что она должна кормить правильно, развивать правильно с рождения, она все должна, должна, должна. И нет, поддержки, нет окружения, где скажут: «Все нормально, у меня было также, сейчас это пройдет». Ключевое слово первого года, за который проходит целая космическая эпоха… То, что трудно сейчас, через два месяца уже перерастет, наступит иной период.

Если женщине была свойственна тревожность до родов, ей нужна грамотная поддержка не только знакомых, но  и круга специалистов, которым можно доверять – массажиста, педиатра, медицинской сестры и так далее – специалистов по здоровью, по развитию.  Первое материнство нуждается в опоре, в том, чтобы кто-то показал, как надо, и уже не нужно изобретать велосипед.

 

Статья опубликована на сайте

Гармоничное начало родительства

Разрушение кризисом среднего возраста (Перевод из блога Брене Браун)

Ближе к сорока годам, моя интуиция попыталась предупредить меня о возможном кризисе среднего возраста. Внутренний голос задавал вопросы о смысле и цели моей жизни. Но я была невероятно занята, доказывая свою состоятельность во всех сферах (в роли матери, профессора, исследователя, писателя, друга, сестры, дочери, жены), поэтому ничего не могло привлечь мое внимание, кроме ощущения страха. Хотя я всё таки помню, как задавалась вопросом: «буду ли я всю оставшуюся жизнь бояться проявить себя такой, какая я есть на самом деле?».

Но интуиция – это дела душевные. До недавнего времени, я проезжала асфальтоукладчиком по своим предостережениям, идущим от сердца, закатывая их под логику и умственные размышления. В своих мыслях, в ответ на все беспокойства и тревоги кризиса среднего возраста, я либо насмехалась над ними, либо находила политически корректные и психологически выверенные формулировки, сводившиеся к одному «нытье кризиса среднего возраста вызывает лишь жалость». 

Да, вся эта концепция кризиса среднего возраста – сплошной бред. Если вы мучаетесь в среднем возрасте, то это лишь потому, что вы не достаточно настрадались или принесли жертв. Хватит уже ныть и жаловаться, возьмите себя в руки и начните работать сильнее.

Как оказалось, в одном я была права – не стоит называть кризисом то, что происходит в середине жизни. Кризис – это интенсивное, краткосрочное, острое, легко идентифицируемое и определяющее событие, которое можно контролировать и которым можно управлять.

Кризис среднего возраста – это не кризис, это разрушение.

По определению, процессом разрушения невозможно управлять или его контролировать. Вы не сможете излечить разрушение кризиса среднего возраста с помощью контроля. Не более чем достижения, покупки и альфа-родительство тридцатилетних могло излечить нашу тоску по возможности замедлиться и быть несовершенными.

Кризис среднего возраста – это когда Вселенная нежно обнимает вас за плечи, притягивает к себе и шепчет на ухо:

«Я не шучу. Все это притворство и игра – этот механизм защиты, что ты развила, чтобы защитить себя от чувства неадекватности и травм – придётся оставить позади. Твои доспехи сдерживают тебя от того, чтобы взрастить твой дар, твои таланты. Я понимаю, что тебе нужна была эта защита, когда ты была маленькой. Я понимаю, что ты верила, что твоя амуниция сбережет всё то, что позволяет тебе ощущать себя чего-то стоящей и любимой. Но ты всё ещё в поиске и ты потеряна больше, чем когда-либо.

Времени остается очень малоВпереди тебя ждут неизведанные приключения. Ты не сможешь жить остаток своей жизни, переживая о том, что думают о тебе другие люди. Ты родилась уже достойная любви и чувства сопричастности. Храбрость и дерзость курсируют по твоим венам. Ты была создана, чтобы жить и любить всем сердцем. Пришло время проявиться и стать заметной.”

Если рассматривать каждое событие во время кризиса среднего возраста как автономный, независящий от других вызов судьбы, то ты можешь наивно решить, что перед тобой лишь небольшое скопление кризисов. Но суть в том, что разрушение во время кризиса среднего возраста – это серия толчков, связанных между собой легкой тревогой, депрессией, тихим отчаянием и вероломной потерей контроля. Под «легкой», «тихим» и «вероломной» я, на самом деле, подразумеваю, что эти эмоции настолько сильны, что могут свести вас с ума, но происходят они настолько редко, что люди со стороны не способны опознать и осознать ваши страдания или предложить вам руку помощи или просто передышку. Это настолько опасное страдание, которое позволяет успешно притворяться, что с вами все ОК.

Мы идем на работу и разгружаем посудомоечную машинку, любим наши семьи и ходим в парикмахерскую. Всё выглядит абсолютно нормальным со стороны. Однако, внутри, мы держимся на последнем дыхании. Мы хотим попросить о помощи, но страх осуждения (валюты в царстве кризиса среднего возраста) сдерживает нас. Это ужасный случай когнитивного диссонанса – психологически болезненный процесс балансирования между двумя соревнующимися правдами в уме, который был создан для постоянного уменьшения конфликтов и минимизации разногласий. Вот например, вы думаете «я как будто разваливаюсь на части и мне нужно остановиться и попросить о помощи». А другая ваша часть говорить «но ведь только слабые, чокнутые и нестабильные люди разваливаются на куски и просят о помощи.»

Человеческая натура и структура нашего сознания устроены таким образом, чтобы сделать всё, что в их силах, чтобы разрешить этот когнитивный диссонанс — притворяться, обманывать, рационализировать, оправдывать, игнорировать. Для большинства из нас, наша способность управлять нашим представлением о событиях и состояниях оказывает нам медвежью услугу. Мы начинаем разрываться между желанием, чтобы хоть кто-то заметил наши страдания и мы могли перестать претворяться, и нашими реальными действиями, направленными на то, чтобы никто ничего не заметил, кроме того, что мы сами одобрили и разрешили к выпуску в эфир.

То, что рождается из этого внутреннего хаоса – фантазия. Проезжая по шоссе, мы можем бросить взгляд на дешевый мотель и подумать о том, как неплохо было бы остановиться и остаться в нем, пока нас не хватятся и не начнут искать. Вот тогда то они поймут, что я действительно схожу с ума. А возможно мы стоим на кухне, загружая посудомойку, и вдруг обнаруживаем, что держим в руках посуду и размышляем: «может быть моя семья поймет, что со мной происходит что-то серьезное, если я начну выбрасывать посуду в окно?».

Но для большинства из нас это остается лишь в наших мыслях. Вместо этого мы должны выгулять собаку и забрать детей, до того как зарегистрируемся в одиноком стоящем у дороги мотеле. Мы будем часами мыть и вытирать посуду и извиняться за «неправильный выбор» перед своими неуравновешенными истеричными карапузами. Нам кажется, что это того не стоит, поэтому большинство из нас будет просто тянуть свою лямку пока «слететь с катушек» перестанет быть нашим добровольным выбором.

Средний возраст или на полпути к любви?

Многие ученые высказали предположение, что переживания в середине жизни вызваны страхом нашего первого прикосновения к бренности жизни. Ну что же, они могут продолжать заниматься самообманом. Середина жизни не имеет ничего общего со страхом смерти. Середина жизни и есть смерть. Разрушение стен, которые мы возводили всю свою жизнь – это и есть смерть. Нравится вам это или нет, но в какой-то момент в середине жизни, вы падете, разрушитесь до основания, и только после этого у вас есть два пути: так и оставаться в руинах или вынести перерождение.

Трагичная ирония состоит в том, что именно те вещи, которые защищали нас во время взросления, в конечном итоге, встают у нас на пути к становлению родителями, партнерами и/или теми людьми, которыми мы хотели бы стать.

Вероятно, как и я, вы идеальный исполнитель и умеете угождать людям, но теперь весь этот перфекционизм и следование правилам вызывает приступы удушья. Вы так старались находиться на безопасном расстоянии от окружающих, что теперь эта пропасть превратилась в невыносимое одиночество. Есть люди, которые выросли, заботясь о других, просто потому, что у них не было выбора. Их смерть – это отказаться от заботы о других, а их перерождение состоит в том, чтобы научиться заботиться о себе (и справляться с сопротивлением, которое всегда возникает во время выстраивания границ).

В чем бы не состояла наша проблема, но, кажется, мы проводим первую половину жизни, отгораживаясь от чувств, чтобы они не могли нас ранить, а вторую половину – пытаясь вновь открыться чувствам, чтобы залечить раны.

Порой, когда меня накрывает состояние «все снести до основания и сдаться», мне проще думать о кризисе среднего возраста как об отметке на половине пути к любви. После двух десятков лет исследования темы стыда, аутентичности, и чувства принадлежности, я убеждена, что любовь к себе – это самое сложное и самое храброе, что мы можем для себя сделать. Возможно нам выделено ограниченное время, на то, чтобы найти любовь к себе, и середина жизни определяет как раз половину этого промежутка. Наступило время освободиться от стыда и страха и принять любовь. Наступило время начать рыбачить или сматывать удочки.

Мне не кажется, что кризис среднего возраста или отметка на середине пути к любви приходит по расписанию. Мне было 41, когда я почувствовала его, но среди моих друзей и тех, кого я интервьюировала, были те, кого отправило прямо в гущу разрушения ещё в 35, а были и те, кто испытал те же эмоции в пятьдесят. Единственное, что можно определить точно, это то, что кризис среднего возраста заканчивается лишь когда мы физически умираем. Вы не сможете это вылечить и пойти дальше. Поиск любви к себе и принятия становится новым недугом, который приходит в середине жизни и приобретает хроническое состояние. Это состояние может прийти во время кризиса среднего возраста, но нам придется справляться с ним до конца своих дней.

На случай, если вы думаете, что сможете «забить» на Вселенную, как вы делали это, когда вам было двадцать и она шептала «будь внимательной» или когда вам было тридцать и она шептала «притормози», будьте уверены, в середине жизни она намного настойчивее. Когда я попыталась игнорировать её, она очень чётко дала мне понять: «будут последствия, если ты продолжишь разбазаривать свои таланты. Будут штрафы, если ты оставишь большие части твоей жизни непрожитыми. Ты на полпути к смерти. Поторопись.»

И как только спадет шок от вмешательств Вселенной – и ты наконец-то задумаешься – о, Боже! Я выбираю кризис – есть несколько вариантов ответить ей:

Я слышала, что есть люди, которые предпочитают приблизиться в Вселенной, принять ее мудрость, поблагодарить её за возможность вырасти и спокойно отправиться на разрушение. Я стараюсь проводить с такими людьми не очень много времени, поэтому я не знаю, как у них это получается.

Другой вариант – делать вид, что ничего не произошло. Естественно, не так уж просто отрицать происходящее на этом этапе – мы же с вами говорим о Вселенной. Если вы собрались притворяться, что кризис среднего возраста не происходит, то вам придется на самом деле отрицать происходящее – например, заткнуть уши пальцами и петь ла-ла-ла-ла-ла. Как бы мило и наивно это не звучало, такие люди на самом деле обычно не таки уж милые и наивные.

После затыкания ушей и напевания, единственный способ отрицания разрушительного действия кризиса среднего возраста стать еще более совершенным, еще более уверенным, и еще более оценивающим. Такие люди, позволив себе хоть малейшую каплю сомнений или неуверенности или лишний вопрос, могут спровоцировать неуправляемое и непроизвольное разрушение. Они не имеют права на ошибку —  ибо тогда их жизнь выйдет из под контроля. Они маршируют по жизни стиснув зубы и сжав ягодицы, не оглядываясь и часто не испытывая никаких чувств.

Есть вариант – притупить чувства. Если и есть одна вещь, в которой мы преуспели к наступлению кризиса среднего возраста, так это способы снятия напряжения, боли и дискомфорта. Мы так здорово научились притуплять чувства – есть, пить, тратить, планировать, играть в онлайн-игры, доводить до совершенства, и ощущать себя очень, очень занятыми. Если каждый, кто проходит кризис среднего возраста и «выпивает всего один бокал вина за ужином» перестанет выпивать, то боюсь, что большая часть виноделен разорится. К сожалению, что отличает кризис среднего возраста от других этапов нашей жизни, которые нам удалось пережить, это то, что симптомы только ухудшаются со временем. Если вы выбирает вариант притупить чувства во время кризиса среднего возраста, то вы выбираете притупить свои чувства до конца жизни.

И наконец, есть вариант реакции на кризис, который я назвала «бои без правил». Его можно сравнить со сражением за выживание в клетке. Вы со Вселенной выходите на ринг и лишь один из вас остается в живых. Именно этот вариант выбрала я.

Когда Вселенная пришла ко мне, я её выслушала. А когда она завершила свой шёпот, я отошла, взглянула на неё и плюнула ей в лицо.

Как смеет она требовать что-либо от меня? Я работала, платила и приносила в жертву достаточно. Всю свою жизнь я говорила «да», хотя хотела кричать «только не это! Делайте это сами». Я выполнила каждое обещание, соответствовала каждому ожиданию и выполняла все возможные запросы. Я заслужила каждый сантиметр своей брони и была вне себя от того, что должна была ее сбросить.

Я ждала, что она уйдет, как уходит подавленная мать разъяренного подростка, но она просто стояла передо мной и стирала слюну со своей щеки.

Мы пристально смотрели друг на друга около минуты, и затем я сказала «Я не боюсь тебя. Я знаю, что тебе нужно, но мой ответ «нет». Я потратила всю свою жизнь, чтобы возвести эти стены и вырыть траншеи – неужели ты думаешь, что шепча мне на ухо, ты можешь запугать меня? Я что, похожа но того, кто так легко разваливается на части?».

Я совсем не вспыльчивая или бунтующая натура, но я провела тридцать лет, стараясь обогнать и перехитрить свою уязвимость и неуверенность. И факт того, что священная Вселенная спустилась с небес и просит сдаться на ее милость, ничего для меня не значил.  Я не из тех, кто сдается.

Она молчала.

Я не отступила. Я была своим собственным эмоциональным ополчением, защитой. Я изобразила самое серьезное выражение лица и сказала: «Я знаю, что ты пытаешься сделать и это не сработает. Я подготовлена. Я десятилетие изучала и писала о стыде и уязвимости и прочем дерьме, которое ты бросаешь на людей, чтобы их напугать. Я готова.»

Она взглянула на меня своими любящими глазами и сказала: «прости, что всё так происходит, но судя по всему это то, чего ты хочешь. Ты не оставила мне выбора.»

Мне было неуютно от ее спокойствия. Мне стало страшно. Она тоже не отступала. И в этот момент абсолютного ужаса, я сделала единственное, что привыкла делать, когда мне было страшно – я стала издеваться над ней. Я чуть подтолкнула ее и сказала: «ну, давай, начинай!»

Её любящие глаза не изменились ни на секунду. Она просто взглянула на меня и сказала: «хорошо.»

Когда Вселенная дает вам то, что вы просите

Я мужественно сражаюсь по жизни, но в этот раз преимущество было явно не в мою пользу. Вселенная четко знала, как использовать мою уязвимость и неуверенность, чтобы сломить этого перфекционистического исследователя стыда: гигантским неожиданным ударом профессионального провала, одним за другим публичным разгромным  позором, противостоянием в Господом, напряженными отношениями с родными, такой сильной тревогой, которая вызывает приступы головокружения, страха, депрессию, и что больше всего меня разозлило – своим милосердием! И не важно, как сильно или больно я падала и ударялась, её милосердие поднимало меня, отряхивало и отправляло обратно за новой порцией.

Это была уличная драка и, хотя мне надрали задницу, это было лучшее, что случилось со мной в жизни. Это принесло много потерь и боли, но что-то удивительное случилось во время всего происходящего – я открыла себя. Себя настоящую. Неряшливую, несовершенную, смелую, запуганную, творческую, любящую, сострадающую, искреннюю и цельную себя.

Мая Ангелу пишет: «нет большего страдания, чем нести нерассказанную историю внутри себя.» Я всегда преклонялась перед силой историй. Более того, я так свято верила в их силу, что посвятила свою карьеру, раскапывая нерассказанные истории и проливая на них свет. Каким-то чудесным образом, мне кажется, что разрушение кризиса среднего возраста научило меня – в моем сердце и в моем уме – что такое быть храброй. Я всё еще не очень хорошо умею сдаваться или «проживать вопрос», но я учусь. Возможно, можно сказать, что я перешла на уровень «агонизировать вопросом». Еще далеко до Дзена, но уже прогресс.

А что касается моих отношений со Вселенной… что ж, мы стали добрыми друзьями. Мне удалось полюбить её и начать ей доверять, после того как, однажды, я заглянула в ее глубокие глаза и осознала, что она, Вселенная, это и есть я.»

Брене Браун

Источник: http://lidiachmel.ru/2018/10/03/blog-brene-crisis/

Куда уходит время? 14 советов против 8 распространенных женских ошибок

Полезная инструкция для мам — сборник работающих советов по повышению эффективности управления домашними делами от мамы 11 детей Екатерины Бурмистровой, автора книги и курса по семейному тайм-менеджменту.

  • Вы не понимаете, куда уходит ваше время?
  • Не успеваете и половину из запланированных дел?
  • Вам хочется все успеть, но это кажется утопией?

Возможно, вы просто делаете распространенные ошибки, которые вам мешают:
— перфекционизм
— многозадачность
— ненужные дела
— лишние вещи
— неправильное меню
— отсутствие техники
— психологическое напряжение

 

Начните жизнь без палок в колесах!

 

Тайм-менеджмент счастья: планируем вечера и выходные

Стараясь все успеть — навести порядок в доме, приготовить ужин, проверить уроки и сделать еще сотню текущих дел, нам не стоило бы забывать о самом главном: успеть радоваться друг другу, общаться, показывать близким свою любовь.

 

Кончается лето и начинается август, а в период учебного года особенно важно выстраивать отдых, чтобы избежать тотальной усталости и выгорания. К сожалению, его планируют далеко не все, не придавая этому серьезного значения, который он оказывает на формирование крепких душевных связей.

 

 

Как правильно отдыхать на выходных?

 

Когда родители чувствуют усталость, они понимают, что нужно отдохнуть, восстановиться. Но лучший отдых, как мы знаем из знаменитого выражения, это смена деятельности. Действительно, психологи рекомендуют не лежать у телевизора или сидеть в интернете, а пойти и погулять в парке, выехать на природу, сходить на интересное мероприятие, посетить театр, музей.

 

История из жизни:

 

Одна женщина делилась своим опытом, рассказывая, как у нее не получалось “вытащить из дома” своего мужа. Он так психологически переутомился на напряженной работе, что все выходные проводил, пассивно отдыхая в постели. А утром понедельника говорил ей: “Как будто вагоны грузил — сил как небыло, так и нет”.

 

Однажды супруге удалось убедить его поехать на пикник. Весь день муж играл с детьми в мяч и бадминтон, жарил на углях сосиски, катался на велосипеде по лесным дорожкам. Вечером он сказал: “Как я устал… Но как я отдохнул!”. Приятная физическая усталость не ощущалось на фоне моральной разрядки. С тех пор раз в неделю он обязательно уезжал из дома всей семьей — отдыхать. Прогулки и путешествия можно делать в любое время года, можно лепить снеговика или собирать подснежники.

 

 

Но первый раз организовать вылазку может быть очень непросто. Помните — для того, чтобы сформировались новые, хорошие и правильные традиции в вашей семье, потребуются усилия и способность благодушно выносить сопротивление близких.

 

 

Будние вечера: вместе или врозь?

 

Также стоит стараться планировать и семейные вечера, стараясь выделить пусть немного времени не только на личное общение с каждым членом семьи, но и на какие-то общие занятия. К сожалению, самое распространенное — это посмотреть всей семьей телевизор, или просто посидеть в одной комнате, каждый в своем смартфоне.
И это совсем не то общение, которое сближает.
Это “вместе, но отдельно”, одиночество среди близких людей.

Можно заняться совместным рукоделием, выбрав то, что понравится всей семье — например, какое-то рукоделие, лепка из полимерной глины, собирание пазлов, совместная велосипедная прогулка по ближайшему парку, катание на роликах. Также сейчас очень много новых интересных настольных игр, в которые можно играть как дошкольникам, так и взрослым. Они бывают развивающие, веселые, на скорость или смекалку, головоломки и стратегии — Доббль, Барабашка, Дискит, Концепт, Пиктомания, Алиас.

 

История из жизни:

 

В семье наступил сложный период, когда два ребенка-погодка, сын и дочь, вступили в переходный возраст. Они перестали воспринимать родительский авторитет, ссорились с ними, давали понять, что больше не считаются с их мнением. Казалось, что отношения испорчены безвозвратно, скандалы между юным и взрослым поколением перешли на супружеские ссоры, моральная обстановка накалялась, появились мысли о разводе.

Однажды, в гостях, жена увидела настольную игру, в которую играли, смеясь до слез. Она попросила подругу одолжить ее и попробовала поиграть в своей семье. Через десять минут надутые друг на друга дети и родители начали расслабляться, а через полчаса вся семья дружно холотала, разгадывая загаданные предметы и животных. Это дало им сбросить напряжение, подростки увидели папу и маму не только со стороны бесконечных отчитываний и выговоров. С тех пор коллекция настолок пополнилась разнообразными новинками, а отношения нормализовались.

 

 

Отдых можно и нужно планировать!

 

Подумайте, как бы вы хотели проводить выходные дни и будние вечера, можно даже составить список своих желаний. После, рядом с каждым пунктом, напишите, что вам мешает это сделать, а потом рассмотрите все возможности, как это все же можно реализовать. Окажется, что все в ваших руках, если правильно планировать свои домашние дела, эффективно справляясь с домашними проблемами.

Обязательно стоит предложить своим близким тоже составить такой список, возможно, вы найдете там очень интересные идеи и узнаете новое — о чем, оказывается, мечтает ваш ребенок или супруг, что им не хватает, о чем они по каким-то причинам молчат. Возможно, им просто кажется, что вы скажете “нет”, потому что у вас на это не остается сил, или есть более важные дела.

 

 

А если совсем ничего не получается?

 

Если вы чувствуете, что у вас действительно совсем нет времени, вы очень устаете, бежите, оставаясь на одном месте, и чувствуете себя при этом плохой хозяйкой — возможно, что вам надо менять подход к управлению своим временем.

Возможно, работает так называемый “запрет на отдых”, который очень часто встречается в постсоветском пространстве.

И нужно “распаковать” этот запрет, понять действительно ли вы не можете позволить себе отдыхать?
Или это включаются не вами наработанные стереотипы?

 

Для тех мам, кто хочет повысить свою эффективность, подружиться со временем, увидеть свои ошибки и узнать проверенные приемы эффективного управления бытом, есть курс по тайм-менеджменту, где Екатерина Бурмистрова, мама 11 детей с 24-х летним опытом плотного погружения в родительство, рассказывает про нюансы бытовых и психологических сложностей. Она собрала на этом курсе все, что хотела бы узнать, когда сама была начинающей мамой и хозяйкой.

 

 

Грамотный тайм-менеджмент нужно для того, чтобы у вас появились не только минуты, но и часы, чтобы насладиться семейным счастьем, провести радостные моменты с домашними — это гораздо более ценно, чем идеальный порядок.

Приручить дракона

gnevВ дубнинской Универсальной библиотеке ОИЯИ им. Д.И. Блохинцева, в которой регулярно проходят бесплатные культурные мероприятия, вечера, лекции и праздники для жителей Дубны, состоялась лекция психолога, многодетной мамы, автора книг и семинаров
Екатерины Бурмистровой на тему
«Как приручить дракона? Гнев в семье»
.

Лекция оказалась настолько ценной с практической точки зрения, что мы попросили у автора разрешения опубликовать ее на нашем сайте в двух частях — теоретической и практической.

Читать далее